Кобыла ведьмака плаксиво заржала, вскинув вверх голову. Геральт, все еще глядя в сторону леса, привычно успокоил ее Знаком. Ведя лошадь под узду, пошел дальше, медленно, вдоль стены, утопая по пояс среди лопухов.

Ворота, солидные, обитые железом, посаженные на проржавелых петлях, были снабжены большой латунной колотушкой. Чуть поколебавшись, Геральт протянул руку и дотронулся до позеленевшей колотушки. И тут же отскочил, потому что ворота начали отворяться, скрипя, со скрежетом, разгребая в обе стороны пучки травы, камешки и ветки. За воротами никого не было - ведьмак видел только пустой двор, заброшенный, заросший крапивой.

Вошел, ведя лошадь за собой. Ошеломленная Знаком кобыла не упиралась, однако ступала неуверенно, на негнущихся ногах.

Двор с трех сторон был окружен стеной и остатками деревянных подмостков, четвертую образовывал фасад особняка, испещренный оспой отвалившейся штукатурки, грязными подтеками, гирляндами плюща. Ставни, с которых облезла краска, были закрыты. Двери тоже.

Геральт перебросил поводья Плотки через столбик возле ворот и медленно пошел в сторону особняка по гравийной аллейке, ведущей мимо бассейна небольшого фонтана, на причудливом цоколе которого напрягся и выгнул вверх оббитый хвост дельфин, высеченный из белого камня.

Близ фонтана, на чем-то, что очень давно было клумбой, рос куст розы. Ничем, кроме цвета бутонов, куст этот не отличался от других кустов розы, какие приходилось видеть Геральту. Бутоны составляли исключение - они имели цвет индиго, с легким оттенком пурпура на концах некоторых лепестков. Ведьмак дотронулся до одного цветка, приблизил лицо, понюхал. Бутоны пахли обычным для всех роз запахом, только несколько более интенсивно.