Петр кивал и счастливо улыбался. В слова Сабли он толком не вслушивался — он представлял себе, как "КамАЗы" на полном ходу врезаются в ворота "Чудь Inc.", как сквозь дым и гарь высыпают во двор бандиты, как начинают стрекотать автоматы. И как валяются на земле в лужах крови два высокомерных рыжих ублюдка…

— Вот и ладно, — удовлетворенно кивнул Сабля, отпустил Шашкина и добавил: — Ты бы хоть бандану надел, а то, в натуре, как не родной…

Бабка Маруся долго ходила вокруг Дюпеля, обнюхивала, общупывала, обсматривала. Уйбуй обреченно терпел. А что? — выбора у него особо не было: с одной стороны его пристальным взглядом сверлила человская женщина по имени Зинаида, с другой — мордовороты-охранники, силком содравшие с него сооруженную из салфетки бандану. А перед глазами мельтешила энергичная сморщенная старушка в платке, ярко-желтой вязаной кофте и длинной джинсовой юбке с кокетливым разрезом до бедра… Модница, мля… Хорошо хоть, бутылку виски вернули.

Наконец, бабка прекратила нарезать круги и остановилась прямо напротив уйбуя. Хитро сощурилась, что-то прошептала, куда-то поплевала, а потом резко, двумя руками хлопнула по торчащим ушам уйбуя. Не ожидавший такой подлости, Дюпель дернулся было залепить наглой старухе в нос, но та, видимо, умудренная долгой практикой, резво отпрыгнула в сторону, а мигом подоспевшие мордовороты скрутили бешено брыкающегося уйбуя.

— Усё, — сообщила бабулька, повернувшись к Зинаиде.

— Всё?.. — уточнила та, многозначительно подняв брови.

— Усё, — подтвердила бабка Маруся. — Даже ежели вусмерть захочет, всё одно не смогёт. Не будет подыматься…