Рука, прекрасно справлявшаяся со всеми незамысловатыми действиями, как то — поковырять в носу, почесать спину или показать неприличный жест, напрочь отказывала, стоило ей только сжать горлышко бутылки. Рука могла даже душить — когда Дюпель осознал все размеры и последствия своей трагедии, он бросился на Зинаиду и так сдавил ей горло, что охранники его едва оторвали… Но поднести бутылку ко рту та же самая рука была не в силах.

Этот временный паралич приключался не только в руке — когда Дюпель додумался дотянуться до стоящей на столе бутылки ртом, как шея враз перестала гнуться. А если положить виски на край стола боком, самому лечь на пол и аккуратно раскупорить горлышко, чтобы жидкость потекла тонкой струйкой вниз, то горло просто отказывалось глотать, даже если рот был полон божественным напитком — после нескольких неудачных экспериментов Дюпель едва не захлебнулся… Рассказать кому — засмеют: Красная Шапка виски захлебнулся!

Уйбуй сидел в шикарно обставленной гостиной у богатого бара, обхватив руками свою бедную, неприкрытую банданой лысую голову, и горестно раскачивался взад-вперед.

Что делать?

Идти к эрлийцам? У него деньжищ таких нет.

Пожаловаться Всеславе на жестокие заклинания, которые применяет зарегистрированная в Зеленом Доме человская колдунья? Ага, так и будут феи его слушать.

Просить помощи у своих? Так его, раз он теперь пить не может, больше за своего считать не будут. И нельзя про Саблю забывать — на штурм-то Дюпель так и не явился, а ведь фюрер поручил ему ответственнейшее задание — присматривать за Секирой. Стоит только показаться Сабле на глаза, как тот велит повесить и его, и его десятку…

Всё. Ничего больше в жизни не осталось — ни виски, ни смысла.