Придя к такому выводу, Дюпель по привычке потянулся к издевательски полной бутылке, стоящей рядом, на столике.

Вспомнил, выругался — да и в сердцах бросил ее с размаху в стену.

Зазвенело, задребезжало, зазвякало.

На шум немедленно нарисовались охранники. По приказу испуганной, с красными пятнами на шее, Зинаиды они теперь следили за каждым шагом Дюпеля, и это недвусмысленно свидетельствовало о том, что роскошные апартаменты превратились для уйбуя в тюрьму.

Не усмотрев в происходящем попытки побега, охранники удалились. А Дюпель вдруг вскочил, словно кто-то хорошенько пнул его под зад.

Сложно сказать, что подействовало на уйбуя. Может, слишком силен был шок, вызванный ужасным для любого из Красных Шапок поступком — разбиванием бутылки. А, может, Дюпель просто вдохнул крепкий, концентрированный аромат разлитого виски.

Словом, одна гениальная идея все-таки пришла в его голову…

Уйбуй даже руки потер от счастья — всё сходилось. Осталось только вырваться на свободу. И план побега у Дюпеля тут же нарисовался: демонстративно топая, он прошел мимо пялящихся в телевизор охранников прямо в спальню. Едва уйбуй появился в дверях, как пудрившая шею Зинаида испуганно выронила кисточку. Та с тихим стуком ударилась о лакированную поверхность трюмо и беззвучно упала на пушистый ковер.

— Ну, чё вылупилась, мля? — нелюбезно осведомился Дюпель. — Вон отсюда!

Женщина принялась осторожно, бочком, бочком, продвигаться к выходу.

— Ой, Петрушенька, — вдруг совсем жалобно всхлипнула она, добравшись до дверей, и запричитала: — Ведь ты был когда-то и добрый, и ласковый… Что с тобой случилось?

— Ты со мной случилась! — рявкнул в ответ Дюпель, и руки прямо зачесались — так хотелось придушить толстуху за то, что она с ним сделала.

Зинаида, будто почуяв это, ойкнула и исчезла. Уйбуй тут же закрыл массивную дверь на замок и метнулся к окнам — раздвигать тяжелые шторы. Так и есть — там оказался выход на балкон. Конечно, с шестнадцатого этажа не прыгнешь, но ведь можно спуститься на балкон ниже. А уже оттуда — на свободу.