- Ты приготовил по математике?

- А я историю не сделала.

- Передай кружку.

- Дежурный, чаю.

- Я думаю, все-таки, что царь Борис играл личность в истории...

- Личность в истории... Роль, роль личности в истории... Дурак!

- Сам тетеря.

- Ба-атюшки! А у меня реферат не кончен. Ну вот, пол-странички не дописала... И совсем забыла.

- Деж-журный, чаааю!

Подошла, нагнулась к лохматой голове:

- Он извинится, только больше служить не будет, уйдет.

Шкраб вскочил:

- А это еще хуже, - кем его заменить? Лучше пусть не извиняется...

Сорвался с места, хотел бежать в дворницкую, да окликнули с дальнего стола:

- Леонид Матвеич, пробуйте радио.

Не понял:

- Какой там радио, когда антенна...

- Антенну водрузили, все в порядке.

- А... в изоляция?

- Изоляция цела.

Подошел поближе, не шутят ли; нет, спина у Коли Черного такая надежная, крепкая; пятнадцать лет парню, а хоть сейчас в солдаты: просмоленая, морская кость, от погибшего на фронте отца-матроса в наследство досталась. Набил полные щеки хлеба, жует-торопится: боится, до звонка не поспеет.

- Почему же... так быстро?

- А разве долго нужно? Позвал Сережку, набили поперечину на запасной шест, я слазил, да и прикрепил. А проволока цела.

А Сережка - напротив, тоже жует словно на перегонки:

- Фик ли копаться... ням-ням-ням... На урок опоздаешь.

Агния Александровна сзади:

- Сережа, сколько раз говорено, чтобы не произносить слова "фик".

- Я и не произношу... ньгам-ньгам-ньгам... я только так сказал...

Но уже с чердака, из слухового окошка, выглянул Шкраб: верно, антенна высилась на ближайшей сосне, гвоздила хмурое, смутное небо, чуть заметно покачиваясь от ветра. Бросился в телефонную; как всегда наедине, любовно погладил самодельный распределитель, надел на ухо подвязанную на веревке телефонную трубку с ненужной разговорной чашкой и тотчас же в трубке запищало, затэнькало, запело: