Старшие, не только внешностью, но и характером пошедшие в мать, вызывали иногда у отца смутное беспокойство: их путь казался прямой и бесхитростной душе лорда Халема неясным. С младшими проблем не было: Хетти бил Ко на трех турнирах из четырех, на четвертом Ко «пробовал что-то новенькое» и наказывал младшего братца за неосторожность, — в общем, вопрос военной карьеры был не просто решен, он и не стоял. Ко, правда, танцевал еще изумительно, но язык за зубами держать не умел, так что при дворе ему делать было в сущности нечего. Дуэмы не обсуждались: лорд Дар-Халем считал, что все должно идти своим чередом, не замечал ночных исчезновений Сола (а прекрасно обо всем осведомленный лорд-канцлер не считал нужным его информировать), не волновался за красавца Элджи и не обладающего и десятой долей интересной внешности брата, но излучающего непобедимое обаяние Ко и твердо знал, что за будущего маршала Хетти Дар-Халема выбор сделает его повелительница или совет старейшин. То, что малыш Китти Дар-Умбра ходил за Ко как пристегнутый, а Хетти, рано утром возвращаясь («Прости, пап, что не дал знать, был в гостях у Сида»), то и дело рапортовал об очередном увечье, нанесенном Элджи Рейвену или Меери Дар-Кауда, которые «опять к нему приставали», заставляло лорда Дар-Халема хмуриться, но и только. Дары Халема рождались, чтобы выбирать, а не быть выбранными. Так он считал до вчерашнего дня.

Шорох крыльев вывел его из задумчивости. Лорд-канцлер был на подлете. Черный силуэт на фоне заходящего солнца — как вестник беды, как легендарный Дар Без Имени, открывающий и закрывающий двери в небесный чертог королевы Лулуллы, пропускающий к ее лучезарному трону бесплотные тени, которые остаются от нас после смерти. Если остаются. Сегодня верховному главнокомандующему Аккалабата ни во что не хотелось верить.