Конан едва было не поддался первому порыву, но в следующее мгновение остановился и приказал себе наблюдать и делать выводы, а не бросаться в атаку очертя голову. В этом он усмотрел признак собственной зрелости и чуть усмехнулся, довольный. Еще несколько зим назад киммериец напал бы на непонятных существ, не раздумывая, и сперва уложил бы их одного за другим, а уж после решал, кого уничтожил: демонов, оборотней, колдунов-неудачников или вообще некую неведомую тварь, которой все равно не стоило летать по белому свету и пугать людей.
Трое крылатых посидели на стене, как три грифа, разглядывающие дохлую лошадь и предвкушающие пиршество, а затем медленно спустились в сад. Они парили на широко раскинутых крыльях, как невесомые шелковые платки, раздуваемые ветром, была в их полете странная, завораживающая грация.
Оказавшись в саду, они сложили крылья, скорчились, превратившись в горбатых, неуклюжих существ, и принялись за дело. Их маленькие сильные руки впились в мягкую садовую землю и принялись разрывать ее. Комья так и летели. Конан смотрел, недоумевая: чем они заняты? Неужели в саду действительно был закрыт клад? Киммериец чувствовал, как в нем закипает бешенство. Не успел! Он непременно нашел бы богатство, спрятанное прежним владельцем, если бы у него было достаточно времени для того, чтобы обшарить весь сад. А теперь явились какие-то странные крыланы и утащили зарытое прямо у него из-под носа.
И второй раз Конан усилием воли удержался, чтобы не наброситься на незваных гостей с мечом.