Как оказалось, решение было совершенно правильным, трое незнакомцев отнюдь не стали вытаскивать клад. Напротив. Когда яма была готова, они осторожно опустили в нее какой-то сверток, забросали сверху землей, а после утоптали рыхлую почву и бросили на нее несколько сорванных сорняков, чтобы те пустили корни и замаскировали заветное место.

— Ну и ну! — сказал себе Конан. — Они что-то тут спрятали. Вот что значит — воинская зрелость, терпение и тренированный ум! Как там говорили мой друг кхитаец Тьянь-По? Мудрый не спешит, он сядет на берегу реки и будет ждать, пока текучие воды не пронесут мимо созерцателя труп его врага… Он покачал головой, словно дивясь собственной мудрости. Однако иная мудрость подталкивала его к действию. Нужно было только дождаться, чтобы крыланы покинули сад. Как только это произошло, Конан осторожно выбрался из дома. Он огляделся, по-прежнему держа меч в руке, но в саду было совершенно тихо. Никто не прятался поблизости и не готовился напасть на самозваного хозяина усадьбы.

Конан крался от одного дерева к другому, прячась на всякий случай за стволами. Он хорошо отдавал себе отчет в возможной опасности. В любое мгновение крыланы могли вновь появиться в саду, взлетев над стеной. Однако, по счастью, ничего подобного не произошло. В саду все оставалось спокойно и тихо.

Конан добрался наконец до места, где копались крыланы. Отложив меч в сторону, варвар опустился на колени и принялся разгребать разрыхленную землю. Следы ног крыланов отчетливо отпечатались на ней, и варвар подивился тому, какие узкие и маленькие у них ступни. Наконец он нащупал сверток и вытащил его. Соблюдая предельную осторожность, Конан опять закопал яму и утоптал ее, как мог, а затем вернулся в дом со своей добычей. Он не стал зажигать свет в большой комнате, а вместо этого направился в кладовую, где вообще не было окон, и затеплил маленькую глиняную лампу, в которой еще сохранилось масло. Как ни странно, это старое масло горело ровно и ярко. Конан наконец смог развернуть грубую рогожу и взглянуть на то, что крыланы так заботливо схоронили в саду.