Не афишируя новые научные изыскания, Кравченко провел над собой еще несколько качественно иных трансформаций, поработав, в том числе, над лобными долями. Окружающие и не догадывались, что теперь гений может слышать обрывки их мыслей. Новые открытия существенно изменили профессора. Он стал полагать себя существом иного порядка, в корне отличным от обыкновенных хомо сапиенсов, а затем утвердился в мысли, что он и есть бог…

– Мы неоднократно приглашали вас зайти к нам для беседы. Вы получали наши запросы?

Сенцов отметил, что у человека, присланного властями (впрочем, какой он, к черту, человек?), каменное лицо и желваки ходят под кожей. Федерал выглядел раздраженным. Второй был куда спокойнее – войдя, он сразу сложил серые крылья за спиной и развалился на диване, закинув ногу на ногу. Вид у него был такой, словно ему нет до происходящего никакого дела.

– Получал, – сказал Сенцов, он и сам умел быть предельно жестким, – но был занят.

– Чем? – спросил тот, что сидел на диване, глядя куда-то мимо собеседника. – Со службы вы уволились, не работаете… Вот мы и хотим узнать, чем вы были так заняты, что не смогли к нам придти.

– Не мог – и все. Не получилось. Звучит по-дурацки. Но это так.

– Звучит, и вправду, по-дурацки, – согласился крылатый с дивана. – Что же нам с вами делать, господин Сенцов?

– А что со мной делать?

– А вы не понимаете? Хорошо, давайте я вам объясню. Вы присылаете каждый месяц по двадцать-тридцать писем в Центр трансформации. А там работают очень занятые люди.

– Люди? – встрепенулся Сенцов.

Нетактичное замечание пропустили мимо ушей.

– У них хватает времени только на то, чтобы разбирать запросы тех, кто хочет себя улучшить. А они вынуждены отвлекаются на послания всяких ненормальных.

– Это неправильно, – угрюмо проговорил Сенцов. – Вы сами не знаете, что творите.

– Да что мы с ним разговариваем! – рявкнул нервный оперативник и попытался ударить Сенцова поддых.