Судорожные удары крыльев гибнущей бестии еще какое-то время удерживали их над кронами вековечных деревьев. Соломон Кейн почувствовал, что хватка когтей и оплетающих его ног ослабевает, а удары врага становятся все тише. Но и его силы тоже были на исходе. Последним усилием пуританин вонзил кинжал прямо в килеобразную грудь чудовища и со свирепой радостью ощутил, как отточенное лезвие вошло точно в черное сердце крылатого человека.

Тот забился в агонии, а затем его крылья, будто лишенные ветра паруса, бессильно обвисли. Победитель и побежденный камнем рухнули вниз. Неистовый ветер на мгновение сдул кровь с глаз пуританина, и сквозь багровый туман Кейн успел разглядеть несущиеся ему навстречу ветки. Соломон успел почувствовать, как бешено хлещут упругие прутья по его телу, раздирая в клочья одежду, и растопырить руки, чтобы хоть как-то замедлить падение. Затем ужасающий удар головой о что-то твердое - и тьма...

3

Не меньше тысячи лет Кейн мчался по огненно-черным безмолвным коридорам ночи. В непроницаемой тьме над ним демоны с дьявольским смехом вспарывали воздух огромными крыльями. Под покровом мглы он бился с армией Сатаны, как бьется загнанная в угол крыса с нетопырями-вампирами. Бесплотные рты нашептывали ему в уши чудовищные богохульства и непотребные тайны, а под его ищущими опоры ногами хрустели человеческие кости.

Пробуждение от жутких видений оказалось внезапным. Тошнотворные кривляющиеся хари перед его глазами вдруг сменились круглым симпатичным чернокожим лицом.

Оглядевшись, пуританин понял, что лежит в чистой уютной хижине. От бурлящего над очагом котелка исходили дразнящие ароматы, и Кейн понял, что ужасно проголодался. Также он понял, что вряд ли сможет поесть без посторонней помощи. Никогда еще англичанин не чувствовал себя таким болезненным и слабым - поднятая к перевязанной голове рука тряслась, а некогда загорелая кожа на ней была серого цвета.