Над ним, разглядывая белого человека, стояли двое мужчин. Один из них был толст и улыбчив, второй - высокий воин с угрюмым лицом.

- Он пришел в себя, Куроба, - сказал толстяк. - Его душа вернулась в тело.

Худой кивнул и что-то крикнул, обращаясь к кому-то на улице.

- Где я нахожусь - спросил Кейн, пытаясь приподняться. - Сколько времени я был без сознания?

Толстый негр заставил его лечь, положив ему на лоб мягкую, как у женщины, ладонь.

- В последней деревне народа богонда, - грустно сказал он. - Мы нашли тебя под деревьями на плато. Ты был жутко изранен, и никто не верил, что ты выживешь. Много дней ты пролежал без памяти, в горячке. Но теперь худшее позади... Тебе нужно поесть.

Толстяк наполнил глиняную миску из кипевшего над огнем котелка, и Соломон жадно набросился на еду.

- Смотри, Куроба, он ест, как голодный леопард, - подивился толстяк, как понял пуританин, бывший здесь кем-то вроде доктора. - И один на тысячу не выжил бы после таких ран.

- Но и один на тысячу не смог бы убить в воздухе так изранившего его акаана, - ответил хмурый воин. - Так-то, Гору.

Словно молния вспыхнула в голове у пуританина. Сперва он подумал: акаана... Конечно же, так назывались крылатые твари, а вовсе не какое-то дикое племя, как он сперва подумал! А потом...

- Гору?! - выкрикнул англичанин. - Жрец, что обрекает людей на жуткую смерть у Столба Скорби?

Кейн хотел вскочить, прикончить толстого негра, но накатившая слабость заставила его рухнуть обратно на циновки. Хижина закружилась перед его глазами, и вскоре, бессильно сжимая кулаки, он уснул.

Когда Соломон проснулся, то обнаружил сидящую рядом с ним на корточках юную чернокожую девушку. Как выяснилось, звали ее Найела и Гору поручил ей ухаживать за белым человека. Несмотря на то что Кейн отказывался от ее помощи, девушка покормила его с ложки.