– Скажите, вы довольны своей женой, может быть, мы могли бы…

Другая поинтересовалась:

– Сколько может стоить выкройка, снятая с ваших крыльев?

Чулков вздохнул и попросил переводчика замолкнуть. Одинокий голос по-русски спросил:

– А как же я буду его в фокусе держать, если мне не дали штатив поставить?

– Снимай с рук, – последовал ответ. – Если будут дрожать – уволю.

Это, конечно, были НТВешники.

Чулков подошел к краю, перелез, сел на парапет, свесил ноги, попросив жену придерживать его руками. Вдохнул поглубже. Вдруг его кто-то тронул за руку, это был сын.

– Пап, когда ты уже не сможешь летать, отдай крылья мне, ладно?

– Ну, сегодня-то я долечу, – сказал Чулков и посмотрел вниз.

Там, как и в Москве, собрались люди. Они ждали катастрофы, словно Чулков был обычным человеком и умел с таким устройством на плечах только падать. Тогда он поднялся на ноги и попробовал поработать крыльями.

Вот будет номер, если они уже выработали свой ресурс, подумал он. Но крылья исправно, и даже как-то радостно заходили за его плечами, и он понял, что воздух опять становится упругим, как это уже два раза с ним было.

Полет удавался с самого начала. Крылья держали его, словно он шел по мостовой, вернее, парил в теплой, прозрачной, мягкой воде. И в отличие от воды, мог делать что угодно – опускать голову, лететь боком, попробовал даже парить вперед ногами… И было совсем не холодно. Тело опять переполняла энергия, пот сделал мягче футболку, надетую под крылья, словно он не летал, а дрова рубил.

Толпа внизу кричала, кто-то пытался даже орать в мегафон, но эти люди были далеко, не то что на Красной площади. И потому он спланировал мимо, абсолютно не обращая на них внимания. Потом пошла набережная, Сена, на которой по случаю его перелета не было ни одно баржи. Он всегда видел в фильмах, что Сена буквально забита баржами, что они тут как спинки булыжников на мостовой, и бывают даже прижаты одна к другой, но сегодня ничего не было.