Я знаю, что где-то, по ту сторону печальной темноты, – которой мы страшимся, ибо она – порог этой жизни и грядущей, и никому из живых не дано заглянуть далее, – есть иной край. Там буйствуют травы, и цветы так ярки, что излучают свет. Там нет ни бледных лун, ни опаляющих солнц, а есть лишь безмятежный небосвод, с которого струится мягкое жемчужное сияние.

Там дух одинок, когда он хочет быть одинок, и устремляется в общий хоровод, когда желает слиться с другими. Там нет тоски и одиночества, потому что каждая песчинка мироздания несет в себе его цельный образ и знает смысл своего существования.

Вряд ли можно представить что-нибудь прекраснее этого края… Но не стремитесь туда преждевременно, мой господин, потому что наш мир нуждается в ваших словах и деяниях.

Пески Фечилии содержат химические соединения, чутко реагирующие на изменения освещения и колебания температуры. Начало фечилийских суток знаменуется светло-золотистым цветом песка, а середина – ярко-желтым. Ближе к вечеру дюны принимают сероватый оттенок, который все углубляется по мере того, как наступает ночь. Обилие звезд на небосводе делает ночное время достаточно светлым, чтобы жизнь на планете не затихала.

Разные расы делят сутки между собой. Одни из них привычны к утренним часам, другие предпочитают вечер, а третьи – ночь. По цвету кожи они так и называют себя: народ рассвета, народ сумерек, народ ночи. День на Фечилии мертв – воздух над дюнами раскаляется так сильно, что кажется осязаемым, и течет, как медлительная река.

Маленький отряд выступал в путь к вечеру и двигался ночью и утром, пока зной не становился убийственным для всего живого.