Нху-бици-ури перемещались быстро, их широкие шаги напоминали прыжки, потому что при ходьбе они отталкивались своими мощными хвостами. Дагмарид поначалу сильно отставал от них, пока они не научились примерять свой шаг к его (что очень раздражало Армапписа). Обнаглевший Хапи, за время пути выросший и потяжелевший еще больше, путешествовал на крепком чешуйчатом плече Припписа, который, казалось, даже привязался к жизнерадостному ярко-оранжевому созданию. Дагмарид был отчасти рад этому, потому что тащить приятеля на себе, увязая ногами в песке, было бы нелегко, но все же испытывал некоторое разочарование: до этого ему казалось, что он единственный, кого Хапи по-настоящему любит.

Дорога была утомительной и однообразной; везде они видели лишь песок, изредка попадались храмы, похожие друг на друга, как кровные братья, и лишь однажды им встретилась еще одна компания, совершавшая паломничество в обратном направлении. Как понял Дагмарид, путешествия по святым местам считались у нху-бици-ури очень почетным занятием и большая часть этого немногочисленного народа проводила целую жизнь в добровольных скитаниях. Они кочевали по пустыне, заботясь о храмах, построенных родственной им, но уже почти исчезнувшей расой, перенося новости, ища редкие источники влаги и строя причудливые колодцы, постоянно подвергая себя лишениям во имя огромного, очень разветвленного пантеона богов с крайне запутанными родственными связями. В конце жизни каждый из них умирал и уходил к предкам – в страну, где было много травы, ручьев и полноводных рек, и где росло Древо, одно упоминание о котором приводило этих существ в религиозный экстаз. Самым страшным проклятием считалось пожелание никогда не увидеть Древа.

Спустя довольно долгое, как показалось Дагмариду, время они вышли к берегу мелкого, испещренного песчаными отмелями и островками океана.

Местность разительно изменилась.