Я погрустнел еще больше. Но крыть было нечем. Все, что говорил комэск, я и сам знал отлично.

— В общем, что с тобой делать — не знаю. Списать, что ли, из полка? Посидишь в пока в ЗАПе, подучишься немножко…

Я заледенел.

— Това-а-арищ капитан, да я…

— Что "я"? Еще других закидонов от тебя ждать? Эх, Витька. Пацан ты, как есть пацан. А еще лейтенант. Ладно! — капитан хлопнул себя по колену. — Возьму грех на душу. Сашку мы потеряли, слышал уже? Вот так-то. И новенького… Срубили их немцы, за секунду срубили. А я и крикнуть ему не успел. Вот его и заменишь. Думали мы с командиром и комиссаром, советовались. Пойдешь командиром звена. Азарт у тебя есть, и злость тоже. Агрессивный ты, Виктор. Для истребителя это главное. А опыт придет. Или сожгут тебя, как Сашку… Если ушами хлопать будешь и заднюю полусферу не просматривать. Жди, приказ на днях подпишут.

— Есть! А когда меня в боевой расчет?

— А вот с этим пока погодим. Подождем, что доктор скажет. Да и отдохнуть тебе надо после госпиталя, отъесться малость. Гляди — кожа да кости. Да и несколько пробных вылетов сделать, пилотаж мне сдашь, понятно? Ну, тогда ступай. Наворачивай борщ!

К миске с борщом я летел, как на крыльях. Вернулся! К полетам допустят! Да еще и командир звена. Это круто!

* * *

Плотно подзаправившись борщом с котлетками, я, довольно поглаживая себя по набитому брюшку, побрел по стоянке, разыскивая своего механика. Младшего воентехника Антошу Сердюкова я нашел у истребителя со снятыми капотами, вокруг которого толпилось, переговариваясь и дымя махрой, несколько человек из техсостава.

— Антон, здорово! Здравствуйте, товарищи воздушные бойцы!

Технари вразнобой поздоровались, а Антон, радостно улыбаясь и вытирая замасленные руки ветошью, подбежал ко мне.