Я не хотел говорить ей о родившемся замысле. Ее «исповедь», связавшая нас на время, закончилась. Ольга молча курила. Мы снова стали чужими, случайными попутчиками на пару станций. Я не задал ей ни единого вопроса. И мне показалось, что Ольга была благодарна за это. Она глубоко вздохнула:

— Теперь хоть кто-то знает… Может, мне станет легче? Может, прошлое немного отпустит? Потом посмотрела на часы, заволновалась:

— Ой! Меня наверняка ищут. Покажите, как вернуться в гостиницу.

Я молча встал, готовый проводить ее до отеля. Неподалеку от Синтагмы возле нас резко затормозила машина — красная «альфа-ромео». Ольга вздрогнула и инстинктивно прижалась ко мне. Я посмотрел на машину. Тонированные стекла не давали возможности видеть сидящих внутри. Но одно окошко было приоткрыто. Из полутьмы салона отчетливо торчало дуло пистолета. Ольга отшатнулась от меня и рванулась к дверце машины. Через мгновение она уже оказалась внутри, бросив напоследок с виноватой улыбкой:

— Это шутка, обычная зажигалка.

Машина резко рванула вперед, рискованно маневрируя. Я остался стоять на месте, нисколько не сомневаясь, что направленный на меня пистолет был настоящим…

Через какое-то время и Ольга, и «альфа-ромео» стали казаться миражом, фантомом, ворвавшимся в мои перегретый мозг, галлюцинациями. Я устало шел по задыхавшемуся от зноя городу и думал о моем новом романе.

Труп увезли в 7.00. Я, чумовая, брожу по комнатам. Тишина, наступившая после суеты врачей, ментов и любопытных соседей, давит на уши. Даже жалко, что все уехали. Пат отправился оформлять какие-то справки. Вряд ли в таком состоянии он что-нибудь оформит. Но это его проблемы. Меня бьет мелкая дрожь. Сигарету приходится держать тремя пальцами. Пепельницы переполнены. Под ногами скрипит песок. Когда ботинки с мороза оттаивают, на полу обязательно остается какая-нибудь гадость. Но не заниматься же сейчас уборкой. И вообще лучше уйти. Куда? Все равно. Но нет сил. Лучше выпить — полегчает. Сегодня меня в МУР не потащат. Оперативник пожаловался, что зашиваются с другими делами.