- Да обещал не брать в рот лишнего.

Упрашивал меня Степан Григорьевич чайку выпить, но я поблагодарил и отказался. Небось уже дома заждались.

Дня два спустя, когда я в третьему часу дня пришел обедать, жена, ставя на стол хлебницу, с улыбкой сказала:

- В магазине гастрономе кроликов нынче выкинули. Народу, конечно, все хозяйки кинулись. Ну и я.

Стою в очереди, слышу разговор: "Вот уж где заботливый. Не токмо что в оркестре, а и на дом ходит.

А все отчего? В хорошей семье рос. Воспитанный с детских годов". Мне сперва и невдомек было, о ком это судачат. Слушала вполуха, а после и навострилась.

Да это ж про тебя, Илюша. "Музыкант хороший, дирижер, консерваторию в Москве кончил, воевал" и фамилию твою назвали.

- Из семьи хорошей? - повторил я вслед за женой. - С малых лет воспитанный? Угадали.

- И я ж подумала, - засмеялась Анна Егоровна вслед за мною. Она-то хорошо знала мою биографию, какая у меня была хорошая семья и как меня в детстве воспитывали.

В оркестровый класс на занятия Андрей Громиков стал ходить аккуратно, играл на гобое, инструмент содержал в порядке: смазывал маслом клапаны, насухо вытирал байкой. Со мною был услужлив, словно и хотел подчеркнуть свою благодарность и стеснялся открыто высказать свое чувство. Я просил тогда Степана Григорьевича ничего не говорить сыну о моем участии в его "деле", но боюсь, что старик не сдержал слова. Я обращался с Андреем по-старому: хвалил за успехн; если он вдруг не выполнял домашних заданий, пропускал занятия, - не давал поблажки, сурово отчитывав. Еще раз ходил на квартиру к Громиковым, Сеседовал, советовались, чем и как лучше воздействовать на их сына, крепче держать в "шорах".

- Много с вами нянчатся, - как-то на занятиях сказал я своим ученикам. - В мое время учили строже. Мой первый учитель, коли мы фальшивили, не ту ноту брали, вертелись на уроке - по рукам бил. Палочкой.., которой такты отсчитывал. А был интеллигент, профессор.