-- Ну давай посмотрим, как ты сделаешь это.

-- Но сначала поспорим. На фунт.

-- Не будь кретином, -- сказал Клод. -- Почему мы должны давать тебе фунт?

-- А на что же мы поспорим?

-- Ни на что.

-- Что ж. Тогда ничего не будет. Крысолов сделал движение, намереваясь отвязать веревку от дворника.

-- Я поспорю с тобой на шиллинг, -- сказал ему Клод.

Ощущение тошноты в моем желудке усиливалось, но во всем этом деле был какой-то ужасный магнетизм, так что я был не в силах ни уйти, ни даже пошевельнуться.

-- Вы тоже?

-- Нет, -- сказал я.

-- А вы почему нет? -- спросил крысолов.

-- Просто не хочу с вами спорить, вот и все.

-- Так вы хотите, чтобы я проделал все это за паршивый шиллинг?

-- Я вообще не хочу, чтобы вы делали это.

-- Где деньги? -- сказал он Клоду. Клод положил шиллинг на капот, ближе к радиатору. Крысолов выудил два шестипенсовика и положил их рядом с монетой Клода. И как только он протянул руку, крыса сжалась, откинула голову и распласталась на капоте.

-- Итак, поспорили, -- сказал крысолов.

Клод и я отступили на несколько шагов. Крысолов шагнул вперед. Он сунул руки в карманы и согнулся в поясе так, что его лицо оказалось на одном уровне с крысой, на расстоянии около трех футов. Его глаза впились в крысиные и держали их. Почуяв смертельную опасность, крыса вся подобралась, но оставалась неподвижной. Мне показалось, в ее позе была готовность броситься вперед, в лицо человеку, но, вероятно, было что-то могущественное во взоре крысиного человека, что удерживало ее от прыжка и подавляло, и затем постепенно стало подчинять, так что она подалась назад, вся волочащаяся от медленно утопающих шажков. Но вот веревка, держащая ее за лапу, натянулась. Она рванулась еще дальше и задергала лапой, пытаясь высвободить ее. Человек 'наклонялся вперед, к крысе, следуя за ней лицом, и наблюдая, и вдруг крыса запаниковала и скакнула вверх и вбок. Веревка рванула ее назад с такой силой, что чуть не вывернула лапу.