— Так он зарезал себя по твоей воле?
— Во всяком случае, не по собственной…
Лимон восстановил в памяти всю увиденную им картину убийства и вдруг вспомнил, что только появление Хромого спасло его от ментов. Не подоспей тот вовремя, сидел бы сейчас Лимон не у ног улетевшей любовницы, в роскошном номере европейской гостиницы, а в тесной камере СИЗО.
Лимон воспользовался возникшей в душе злостью, чтобы собрать волю в кулак. Мотнул головой, сбросил усмиряющие его ладони и резко встал, едва не потеряв равновесие.
— Хватит врать! Меня спас старый уголовник Хромой! А девку никто убивать и не собирался. Она сама зарезала папашу подруги, когда он пытался ее изнасиловать! И учти — ты больше не будешь распоряжаться моей судьбой! Хватит! Надоело!
Нервный взрыв Лимона повис в тишине. Инга в ответ не произнесла ни слова. Слишком уж много сил потратила, пытаясь зарядить его своей положительной энергией. Но почему-то ощутила непробиваемый щит, кем-то выставленный против нее.
Сам Лимон, как всякий обыкновенный человек, не умел по своему желанию распоряжаться собственной энергетикой. Она с трудом поднялась и устало отошла подальше. Отдернула тяжелую непроницаемую занавеску, и поток солнечного света разлился по всему номеру. Только вокруг головы Лимона зияла круглая черная дыра. Инга охнула от неожиданности.
Должно быть, ее реакция оказалась настолько впечатляющей, что Лимон невольно повернулся к большому квадратному зеркалу в тонкой бронзовой раме и нервно принялся разглядывать свое отражение. Но ничего особенного не увидел. Отметил лишь некоторую бледность лица.