— Опять чертовщина? — укоризненно спросил он.

— Об этом зеркале знаю только я. Оно считается утерянным в восемнадцатом веке. Последний раз упоминалось в описи вещей графа Бутурлина.

Его камердинер был уличен Священным Синодом в пособничестве графу и увлечении черной магией.

После смерти графа по приказу канцлера наложили арест на все его имущество. Но зеркало, о котором ходило множество слухов, исчезло. Скорее всего его выкрал тот самый камердинер, однако даже под пытками он не признался.

— А ты, стало быть, нашла? — иронично заключил Лимон.

— Разумеется. Разбитое тобою в Москве зеркало было более ценным. Но я не в претензии — ведь оно спасло тебе жизнь.

— До сих пор не понимаю, что тогда произошло. Мне показалось, что какая-то неведомая сила толкнула меня в него, — признался Лимон.

Инга провела рукой по пыльной поверхности зеркала. В очистившуюся от пыли гладь ударило солнце и ярко отразилось солнечным зайчиком, прыгнувшим на Ингино лицо. Оно показалось Лимону прекрасным. Круги под глазами высветились и почти исчезли. Глубокая тайна поселилась в уголках ее губ. Глаза полыхнули золотистым дьявольским огнем. Он ощутил дыхание вечности, идущее от зеркала и впитываемое Ингой. От напряжения Лимон сунул руку в карман и вдруг вздрогнул, словно прикоснулся к раскаленным углям. Он вспомнил, что там лежит обгорелая карта — пиковая дама.

Инга настолько была очарована ласкающим ее лицо солнечным лучиком, что не обратила внимания на то, с каким трудом Лимон вытащил из кармана руку с покрасневшими пальцами.

После долгого блаженного молчания она тихо попросила:

— Давай неси его на улицу, только, умоляю, не разбей.

— С чего ты взяла, что это зеркало какое-то особенное? — разозлился Лимон, слюнявя обожженные пальцы.

— Мне об этом сообщил один старый генерал-фельдмаршал…

— Эмигрант, что ли?