Но нет ничего вечного в мире.

И наступает осень и зима. А жжа сбрасывают свои крылья и прячутся в подземельях, там, откуда вышли первые и куда уйдут последние.

Они становятся тяжелыми. Они становятся мудрыми. Они становятся сильными.

Подземный жжа сильнее десяти крылатых. Потому что его не держит воздух, и ему нужны силы, чтобы ходить под землей.

И сразу кончается любовь.

Влюблялись в крылатых. Любили — красивых. Обещали вечную жизнь — воздушным и легким.

А тут…

"Старик" пошевелил по очереди каждой лапкой, поднес передние к глазам, будто рассматривая их впервые, будто удивляясь тому, что увидел.

— И однажды наступает момент, когда жжа разбегаются в разные стороны. И бегут быстро-быстро, чтобы не обернуться, не увидеть своего любимого, не вернуться… Потому что возвращаться просто нельзя. Потому что у древних жжа, у тех, что не были еще разумны, был обычай убивать партнера. В пятую формацию из каждых двух приходил только один — тот, что сильнее. И это было справедливо. Так шло развитие. Тогда было справедливо. Но сейчас мы просто разбегаемся. Быстро-быстро.

— У нас тоже есть существа, которые убивают партнера. Тоже не разумные, — вспомнил Маркс про пауков и еще про богомолов.

— А вы, разумные, вы не убиваете любимых?

— Нет, — Маркс уже не заметил, как сам стал отвечать на вопросы.

— Значит, вы просто разбегаетесь?

— Ну-у-у… Не все и не всегда. У нас нет такого обычая.

— Но как же вы тогда терпите рядом с собой вот это? — "старик" снова повертел перед глазами страшными жесткими колючими, покрытыми бурыми с сединой волосками конечностями. — Старый жжа — страшный жжа. Жить таким страшным вместе — не разумно.

— Так ведь, — стеснительно пожал плечами Маркс. — Любовь…

***