Пробуждение было неожиданным и одновременно неожиданно грубым. С ксеноисторика Маркса сдернули одеяло, выдернули из-под его головы подушку, кто-то вцепился в руки и ноги, растащив их в стороны, а еще кто-то светил ярким фонарем в глаза и что-то громко спрашивал. Со сна только в третьем повторе он разобрал:
— Вы консул земной федерации Маркс?
— Я. Да.
— Одевайтесь и следуйте с нами!
Руки и ноги отпустили. В лицо полетела проверенная и прощупанная опытными руками одежда.
Ну, что же. В принципе, этого и стоило ожидать. Вернее, этого он и ждал — просто все равно получилось как-то неожиданно. Ждешь, ждешь, уже устаешь ждать — и тут оно и случается, совершенно вроде бы неожиданно.
Одеваясь, стараясь не слишком торопиться и не показать нервной дрожи, Маркс спросил:
— А как насчет документов? Помнится, мне говорили об экстерриториальности нашего консульства…
Перед глазами развернули и тут же свернули какой-то пергамент с сургучными печатями. Пергамент — это документ особой важности, для длительного хранения. Выходит, решение принято не на городском уровне, а на самом верху. То есть, все, как и предполагалось.
— А как же вещи и имущество консульства? — он старался все делать медленно, чтобы дать время тревожной группе там, далеко вверху, в ближнем космосе.
— Здесь будет оставлен пост, так что не волнуйтесь. И вообще больше не волнуйтесь. Потому что уже поздно волноваться.
Какой-то чин — Маркс еще не научился разбираться в их странной и сложной системе званий и должностей — махнул рукой, и окруженный полукольцом вооруженных стражников консул земной федерации и ксеноисторик по совместительству последовал на выход.
Всего полгода назад он получил разрешение от империи Хван на основание земного консульства. Планета была странная. На ней были океаны, россыпи мелких островов и только два больших материка, расположенных, если рисовать карты по земному, в разных полушариях. Вот империя Хван занимала целиком один материк. А на другом материке располагалось государство Ци. И больше никаких государств на этой планете не было. И сама планета называлась у одних — Хван, а у других — Ци.