Пригнувшись, оказывая уважение очагу и присутствующим, Маркс шагнул в полусумрак длинного дома. Дом действительно был длинным — метров двадцать, не меньше. Что-то подобное было у северных племен на Земле. Но на Земле так строили из-за суровости климата, из-за зимних холодов, закапываясь в почву по самую крышу. А тут всегда тепло, и дом стоит, обдуваемый всеми ветрами. В нем прохладно, потому что есть чердачное пространство, отделяющее крышу от потолка. И еще, потому что вход и выход — напротив друг друга. Циновки покачиваются от легкого сквознячка. Дым из очага быстро рассеивается, а вот запахи пищи почему-то остаются. В животе сразу громко заурчало.

Маркс засмущался, но его встретили смехом и криками. Никто не поднимался с циновок, лежащих на полу, но все улыбались ему, махали руками, кто-то кланялся, чуть не до земли доставая лбом, а "вождь" радушно показывал на место рядом с собой.

— Здравствуй, Маркс!

— Здравствуй, Илич!

Люди здесь здоровались при каждой встрече. Маркс уже выяснил, что это не просто привычное приветствие, а настоящее пожелание здоровья. И если говорят при прощании "до свидания", значит, новая встреча обязательно состоится. А если желают удачи, то совершенно искренне. Здесь, подумал Маркс, просто нельзя не быть удачливым и здоровым.

Он прошел к месту рядом с "вождем", начал устраиваться, тщательно сворачивая ноги кольцом, но сосед, весело рассмеявшись, дернул Маркса за ногу, которая тут же провалилась под циновку.

Маркс попытался вскочить, холодок опасности пробежал между лопатками — ведь так и знал он, что не может быть все слишком просто и хорошо! Рука метнулась к поясу, к тревожной кнопке.

Но сзади подскочили два молодых и здоровых парня, подхватили под локти, приподняли, подержали на весу, как бы показывая всем, а потом бережно опустили в яму.