Владимир Михаилович Титов

КСТАТИ, О СИДОРОВЕ...

Солнце превзошло само себя. Оно прилипло к зениту и уже который час подряд нещадно и методично жарило всех, кто попадался под его горячую руку. Оно вкалывало так, словно до конца квартала оставалось от силы два дня а для выполнения квартального плана по солнечным ударам требовалось еще месяца четыре.

Мои спина и загривок нестерпимо пылали. Голова кружилась от перегрева - не спасала и шляпа из газеты.

Двухкопеечные монеты прилипли к взмокшей ладони.

Очередь к телефону-автомату ползла чуть быстрее почтово-пассажирского поезда, но явно медленнее черепахи.

- А в Японии, - неизвестно к кому обращаясь, лениво проговорил невысокий, но тучный мужчина, стоявший в очереди впереди меня, - автоматику хитрую придумали. Три минуты поговорил, и, привет, телефон отключается, хочешь еще говорить - снова плати. И почему у нас так не сделают?

Он протяжно вздохнул и поправил панамку из носового платка, прикрывающую лысину.

- Угу, - поддержал я светский разговор.

- Гы! Эт что! - пробасил разомлевший под жгучим светилом рыжий детина за моей спиной. - У нас телефон иногда и через полминуты отключается. А врежешь ему кулаком по кумполу, он и без денег работать начинает.

- Да... - протянул со вздохом невысокий, но тучный мужчина в носовом платке. - Каких только хитростей эти ученые не напридумывали.

Все замолчали, сочтя тему разговора исчерпанной.

Очередь сдвинулась на шаг, и невысокий, но тучный мужчина оказался в кабине телефона-автомата. Я засек время. Ровно через три минуты взмокший сосед в носовом платке вывалился из кабины с ошалелым взглядом.

- Безобразие! - заявил он.

- А что случилось? - поинтересовался я, занимая ero место у аппарата.

- Отключили!

- Как в Японии? - уточнил я.

- При чем здесь Япония?! - возмутился он. - Я буду жаловаться!