Сейчас, задним числом, я не стыжусь этого. Ибо все в моем родном городке первое слово в названии «Ye Olde Pye Shoppe» произносили как «йе». Так что даже лучшие из лучших навряд ли были лучше меня, маленького мальчика. Уже гораздо позже я узнал, что в этом злополучном «Ye» буква «у» заменила устаревший «торн». Однако тогда я шептал про себя таинственные и прекрасные слова — «Когда народится это дитя, повелите отдать его мне тайно через задний замковый выход некрещеным» — и, как ни странно, узнавал их, каким-то шестым чувством улавливая смысл высказывания. Думается, меня очаровывала сама странность языка, и она же помогала мне проникнуть в далекую сцену, где вершились непонятные события.

И в этой сцене я находил все черты, присущие человеку, — и доблесть, и печаль, и разочарование, но в особенности рыцарственность — пожалуй, единственное качество, являющееся несомненным изобретением западной цивилизации. Полагаю, мое чувство справедливости, моя непоколебимая установка «положение обязывает» и моя нетерпимость к угнетению одного человека другим — всё берет начало в той таинственной книге. Она оказалась бережной ко мне — не ранила мои чувства, как это делали почти все детские книжки. И мне не казалось странным, что король Утер Пендрагон возжелал жену своего вассала и добился ее при помощи хитрого обмана. Я не был шокирован, узнав, что рыцари были как добрыми, так и злыми. В моем родном городе имелись люди, которые рядились в одежды добродетели, но были, как я знал, самыми настоящими грешниками. Когда мне доводилось испытывать чувство смятения или печали, я спешил поскорее к своей книге. Дети ведь, как известно, бывают добрыми, а случается, что и злыми, жестокими. Все эти противоречивые качества я находил в себе самом, но все они присутствовали и в моей волшебной книге. И это успокаивало. Если я оступался в жизни — неверно делал выбор между любовью и преданностью, — то ведь туже самую ошибку допускал и мой любимый Ланселот! Я мог понять темные бездны Мордреда, потому что открывал их и в своей душе. Надеюсь, во мне было что-то и от Галахада (хотя, увы, до обидного мало). Там же, в глубине моей души, обреталась потаенная жажда увидеть, прикоснуться к Священному Граалю — она и по сей день там.