— Он всегда был странным. Ты знаешь, он сделал так, что мальчишка казался повешенным, и тем самым испугал меня до смерти...

Марта удивленно уставилась на меня.

— Это они сделали с маленьким Давидом. Соорудили такую деревянную основу и подложили ему под рубашку так, что казалось, как будто его повесили по-настоящему.

— О-о!

— Это было совсем не весело, — серьезно заявила Мэри. — И, меня недаром прошиб пот. Потому что эта штука, которую они там сделали, треснула, и мальчишка действительно висел. Еще минута, и он задохнулся бы. У него уже язык начал вываливаться изо рта. Я спустила его на землю, а твоему брату надавала по щекам, да так, что у него кровь пошла из носа. Я хотела и отцу твоему пожаловаться, но он разревелся, и я его пожалела и ничего не сказала.

— Я слышу об этом первый раз.

— Как же его звали? Как вы все его называли? Каким-то прозвищем, перенятым от индейцев...

— Вождь сиу Бешеный Конь... Так, кажется...

— Да, похоже... О, я могу рассказать кучу историй из того времени.

— Все еще болтаешь? — сказал Тони из-за стойки. — Оставь же их в покое, жена.

Я подмигнул ему, и он посмотрел на меня немного дружелюбнее. Мэри обиделась на слова мужа. Поэтому я отвлек ее, спросив:

— И ты видела, где умер Рене Миллс?

— Он не умер... — Она тяжело повела плечами. — Он был убит.

— Да, его пристрелили. Здесь, кажется, творятся нехорошие дела.

— Кругом зло и беда. Да ты и сам это знаешь, Джо.

— А Рене хорошо жилось?

Она меня поняла, но ответила не сразу.

— Не так уж хорошо... Хотя он и хвастался. Доносчик был этот Рене. Вечно рассказывал о своих дружках-гангстерах. Дружки называется...

— А кто были эти его дружки? Ее типично итальянский жест был достаточно красноречив.

— Какая разница... Если кто-нибудь всплывал в газете в связи с каким-нибудь преступлением, то это был его дружок, вот так.

— Но когда он умер, у него не было денег.