— У него их никогда не было. Но по счету Рене расплачивался. Может, через месяц, но потом все равно все отдавал.

— Значит, вам повезло.

— А что будет делать полиция, Джо?

Теперь настал мой черед пожать плечами.

— Дело рассматривается, и рано или поздно что-нибудь обязательно обнаружится.

Ее умные глаза внимательно уставились на меня.

— И ты им в этом поможешь, да?

Я отложил вилку.

— Мэри, я уже лейтенант и не имею ничего общего с такими делами. Неужели ты думаешь, что я буду бегать по всему городу, как мальчик на побегушках?

— Значит...

— Я здесь ни при чем. По мне, пусть они хоть все друг друга перестреляют, если это им доставляет удовольствие. Я уже уговариваю эту малютку уехать из этого района.

— Для малютки она слишком большая, — заметила Мэри, а Марта кольнула меня вилкой под столом. — А серьезно, Джо, ты будешь что-нибудь делать в связи с делом Рене?

— Зачем?

— Ты же служишь в полиции, а мы платим налоги...

Тони опять что-то буркнул за стойкой, и Мэри кинула на него сердитый взгляд.

— Полиция уже здесь была и задала всем вопросы, не так ли?

— Да, конечно, они здесь уже были и расспрашивали народ. Но что они тут знают? А ты, Джо, ты из этого района, и ты всех тут знаешь. И Рене ты знал...

Мэри постучала пальцами по столу и задумчиво скривила рот. Затем неожиданно подняла руку.

— Погоди, я кое-что вспомнила.

Она ловко выбралась из кресла и довольно бодро поковыляла по ресторану. Обменявшись с Тони парой фраз по-итальянски, произнесенных с обеих сторон довольно резко, она заставила Тони забраться под кассу и вытащить на свет Божий кипу бумаг. Вернувшись к нам, Мэри положила бумаги на стол.

Мы с Мартой переглянулись, а Мэри сказала:

— Он оставил это здесь.

Среди бумаг был цветной проспект с новыми моделями «кадиллака», другой проспект рекламировал непревзойденные качества «крайслера», а третий был раскрыт на модели роскошного «империала».