Мэри смотрела на меня, вопросительно подняв брови.

— Он вечно носился с какими-то идеями, — произнес я.

Мэри кивнула.

— Как раз в тот день, когда он оставил эти проспекты, он и расплатился с нами по счету.

— Сколько?

— Больше трехсот пятидесяти долларов.

— Большой кредит вы ему позволяли.

— Ты же знаешь Тони. Большую часть Рене, конечно, тратил на выпивку. Тони не отказывал ему в выпивке.

— Вот как? — протянул я. Мне не хотелось тянуть ее за язык.

— У него в номере тогда как раз были люди. Они не пустили Тони в комнату, сказали, что он потом рассчитается. Только взяли у него бутылки. Ты же знаешь Тони.

— Вероятно, в карты играли, — предположил я.

— Наверное, — согласилась Мэри, и всю ее разговорчивость как рукой сняло.

Я расплатился, попрощался с Мэри, Тони и вывел Марту из ресторана. Ей очень хотелось мне что-то сказать, но я не позволил, шагая рядом с ней и улыбаясь. Меня заинтересовало, сколько она сможет промолчать.

Мы зашли еще в несколько баров, здоровались там со знакомыми, желали им приятно провести время и прощались. Я не скрывал, что служу в полиции, но слухи уже опережали наше появление. Достаточно было бросить взгляд на Марту, и люди сразу понимали, что у меня веские основания вновь появиться в этом рай390 она и позабыть, кто я такой. Они ухмылялись и подмигивали мне, а я отвечал им тем же.

У меня была великолепная роль. Иногда, когда я переигрывал, Марта стукала меня по ноге своей туфелькой, но все равно роль была чудесной. Около полуночи я отвел ее домой, запер за нами дверь и едва успел поймать ее руку, которой она захотела меня ударить.

— Тебе еще надо выучиться приемам дзюдо.

— О, Джо, — рассмеялась она. — Но я больше не смогу идти по улице с высоко поднятой головой.

— Почему? Ты же знаешь здешних людей.

— Да, но теперь я стала женщиной легкого поведения.

— Тогда тебе надо вспомнить о своих прежних деньках... — На этот раз ее рука достигла цели прежде, чем я успел защититься.