— Но Атта сделал это! — спокойно возразил Когга.

— Значит, он нашел закономерность. — Эвидаттэ встал. — Значит, он нашел, нашел ее, Когга!..

— Не думаю. — Когга покачал шапочкой. — Не похоже, мой Эвидаттэ. Он не принял никаких мер. Он не ждал таких результатов. Он действовал наудачу… Как и в первый раз.

— Да, как и в первый раз, — медленно повторил Эвидаттэ. — Вы знаете, что Совет поднимает снова вопрос о дисциплине? Боюсь, дело Атта будет рассматриваться одним из первых…

Когга промолчал, глаза его были полузакрыты.

— Его опыт необычайно интересен — открыл он общую закономерность или не открыл. Но постановление Совета запрещает производить над собою опыты, исход которых может быть особо вреден для здоровья. Тем более криминальны опыты, производимые тайком, в одиночку… Боюсь, что за опыт Атта придется отвечать вам, мой Когга, директору Института.

Когга молчал.

— Ведь это уже не первый случай…

— Я не могу запретить своим сотрудникам отдавать себя науке целиком, — проговорил Когга, его слова звучали резко. — Я сам был таким недавно, я знаю, что такое — любить свое дело.

— Как носитель мысли, я согласен с вами, — поспешно заметил Эвидаттэ. — Я не могу не восхищаться поступком Атта. Но я вынужден говорить с вами, как член Совета…

— Я понимаю. — Когга слегка поклонился. — Если вы осмотрели оборудование, то, быть может, перейдем ко мне в кабинет? Прошу вас.

Они спустились с возвышения и двинулись к выходу, думая каждый о своем.

— Мне кажется, — сказал Эвидаттэ, — состояние Атта не внушает таких опасений, как после первого эксперимента?

— Конечно! Тогда он попросту потерял рассудок на некоторое время. Нарушил все нормальные связи, не сумев воссоздать упорядоченной системы новых… Это было типичное помешательство.

— Вы думаете, рассудок вернется к нему и на этот раз?

— Рассудок… Это не то слово, мой Эвидаттэ. Ведь он не только потерял рассудок, свой рассудок, но и приобрел рассудок — рассудок другого существа…