Верховный вождь невозмутимо выслушал приветствие Аркадия, которое переводил автомат-космолингвист, и предложил, указывая на пять колышков, только что вбитых в почву существами из касты "приближенных":

- Посчитай.

Аркадий, улыбаясь, хмыкнул и стал считать:

- Один, два, три, четыре...

Как только он произнес "четыре", выражение косматой вождиной рожи резко изменилось. Тогда мы не придали этому значения.

- Пять...

Аркадий обернулся, весело подмигнул мне и сказал вождю:

- Пожалуйста, мне не трудно. Если вам угодно, я могу считать и другие предметы, например деревья или твоих приближенных. И пусть это явится первой переписью...

- Хватит! - грубо и пренебрежительно оборвал его вождь. - Не годишься в касту вождей. Не годишься в касту приближенных. Кто умеет считать больше трех - раб.

Сначала мы восприняли его слова как шутку. Однако нам пришлось отнестись к ним серьезнее, когда низколобые попытались копьями загнать нас в пещеру. Пришлось показать, что с нами следует обращаться повежливее. По сигналу верховного вождя низколобые отступили. Вождь несколько раз оглядывался, пока не убедился, что мы не думаем его преследовать. Тогда он остановился и грозно затопал ногой. Это было юмористично. А он заговорил, и его слова были обращены к тому, кого он считал нашим вождем - к Аркадию.

- Ничего. Наступят сумерки. Скоро. Тогда поймешь. Кто умеет считать больше трех - раб.

Низколобые ушли, а мы начали строить станцию. Аборигены нас больше не навещали, ни один из них не показывался поблизости.

Мы возвели корпус со спальными комнатами, где можно было укрыться от лучей трех солнц. Теперь мы спали нормально при зашторенных окнах - ведь ночи здесь не было.

Наступали сумерки. Солнца уже не жгли так немилосердно. Белое небо все больше затягивалось темными облаками. Многие из них были снизу как зеркала: в них отражались деревья и кусты, рассеченная глубокими трещинами почва.