Поэтому я заранее знал, что скажет Эд, когда я поведаю ему о бедах Билли-Билли. Процедура-то шаблонная. Придется устроить Билли-Билли несчастный случай со смертельным исходом, и пусть себе легавые копаются в останках. Наш общий друг Закон обрадуется такому исходу, поскольку дело-то будет закрыто. Организация тоже обрадуется, потому что опять воцарятся тишь да гладь. Ну, и я с радостью отправлюсь обратно к Элле. Все будут довольны и счастливы, кроме Билли-Билли. Впрочем, возможно, и он тоже, поскольку ему уже не надо будет ни о чем беспокоиться.

Шаблонная процедура, и все же я нутром чуял, что мне нельзя приступать к ней на свой страх и риск. Из слов Билли-Билли следовало, что между ним и Эдом Ганолезе, быть может, существуют какие-то особые отношения, о которых я ничего не знал. Возможно, и даже вероятно, это какой-нибудь пустяк, мелочь.

В конце концов, что может быть общего у Эда Ганолезе с Билли-Билли Кэнтелом?

И все же я не видел смысла рисковать понапрасну.

Я встал.

– Ладно, позвоню. Но вряд ли ему это понравится.

– Спа-спасибо, Клей, – сказал Билли-Билли, и его сморщенная физиономия растянулась в широченной улыбке. – Я пы-правда очень бы-благодарен.

– Подожди здесь, – велел я ему. – Я позвоню из спальни. Если попытаешься снять отводную трубку и подслушать, я сразу узнаю, вернусь и разорву тебя на части.

– Я ны-не буду. Клей. Честно. Ты ж-же меня зы-знаешь.

– Разумеется.

Я вернулся в спальню, взглянул на Эллу и поморщился.

– Кое-какие сложности.

– Надолго? – спросила она.

Элла сидела на кровати, подоткнув под спину подушку. Лицо Эллы особенно прекрасно, когда на нем нет никакой косметики.