Вдруг Рагаван Гупта тревожно шевельнулся. В эфире он уловил какую-то шальную мысль. Наклонившись, он схватил большой кувшин и вылил его содержимое в Ганг у своих ног. Потом Святой перевернул его рядом с собой горлышком вниз, а крышку положил сбоку.

— Теперь он не удержит ничего, — пробормотал Рагаван Гупта и снова предался созерцанию.

Вскоре длинная коричневая рука протянулась из-за зонтика. Это подкрался Хасан Али. Тихим призраком скользнул он за спиной святого, спрятавшись за огромным наклоненным зонтом. Одним быстрым движением он схватил кувшин, другим поднял крышку, закрыл ею сосуд и, повернувшись, отполз на несколько ярдов. Тут один из учеников великого Рагавана Гупты увидел его с кувшином своего Учителя и побежал к гуру с криками:

— О святейший! Злодей-гид сейчас скроется в толпе с вашим кувшином.

Старый отшельник склонил голову.

— Я знал, что он сделает это. Его мысль я уловил в воздухе и поэтому опустошил сосуд; следуй за ним, и ты увидишь, что священный кувшин способен прекрасно себя защитить.

Бритоголовый юноша поклонился и исчез в той же толпе, где был Хасан Али. Гид, обнаружив преследование, засунул кувшин под рубашку и пустился во всю прыть по кривым улочкам вдоль базара. С улицы ювелиров он свернул в переулок ковроткачества. Он скрылся за святилищем Кали, где все еще не высохла кровь утренних жертвоприношений, и исчез где-то возле мечети Аурангзеба. Ученик легко следовал за ним, и это было почти чудом — он словно чувствовал убегающего вора и не отставал больше чем на несколько шагов.

Внезапно что-то случилось с Хасаном Али: ноги стали заплетаться, колени дрожали, ему необходимо было сесть и отдохнуть; никогда прежде этот жилистый парень не чувствовал себя таким уставшим. Все вокруг него потускнело и затуманилось, улицы закачались, а фигуры прохожих исказились. Земля словно ушла из-под ног, и Хасан Али споткнулся; тщетно он пытался сохранить равновесие, но камни поднялись могучими валунами, и беззвучно рухнул Хасан на дорогу прямо перед лавкой торговца кашмирскими шалями.