Нерешительно выглядывая из створок ворот, они поодиночке и кучками высыпали на приворотную поляну, держась в разумном отдалении от гостя, бывшего достаточно дерзким, чтобы разбудить Замок. Их даже злобной-то нечистью можно было назвать с большой натяжкой: эти крохи никому, кроме разве что совсем мелких народцев вроде цветочных эльфов, не могли причинить вреда, и раньше Рэй считал их дармоедами. Прыгучие, летучие, одни не очень привлекательные, а другие уж совсем страшненькие, они годились разве что детишек пугать. Он поймал себя на некоторой нежности к ним.

Потом поперли зубастые покрупнее размером, в шишковатой броне, со свисающими до земли клыками, тяжело, неуклюже ворочаясь, еще Клайгелем помятые. Для того, чтобы эти махины могли сражаться, им надо бы дать побольше, чем эта скупая порция, похожая скорее на запах пищи, чем на что-то существенное. Но… попозже. Собака должна запомнить того, кто ее кормит. И осознать, что кормежка может и прекратиться.

В воротах возникла суматоха. Один из монстров, трехголовый и шестилапый, застрял меж приоткрытыми створками, и Рэй терпеливо ждал, пока любопытные, коим он мешал пройти, выпихнут его наружу пинками в соответствующую случаю кормовую часть тела. Наконец их совместные усилия увенчались успехом, створки подались, и монстр занял подобающее своему весу — в прямом и переносном смысле — место в первых рядах. Рэй молчал, выдерживая эффектную паузу и не желая распыляться перед мелочью.

Наконец поток прибывающих иссяк. Самые нахальные из мелких карабкались на плечи и головы крупных, те лениво смахивали их, почти никогда не попадая, а когда попадали, поляну оглашал истошный визг. Зрелище было живописным, Рэй от таких даже отвык. Настоящий портрет большой семьи. Он усилием воли подавил усмешку. Никогда не был мастером произносить зажигательные речи, ему всегда проще было продемонстрировать силу, чем распространяться о ней.

— Я буду вами править, — сказал он веско. — Можете звать меня принцем. Будете слушаться — буду кормить.