И замолчал, позволяя им осознать сказанное. Спросонья их интеллект не был очень уж живым. Где-то кто-то кому-то приложил тяжелой лапой, кто-то тонко проблеял: «А че он сказал?», на него шикнули, тишину разорвал короткий визг, и все снова замерло. Они жадно ожидали продолжения. В этот миг из ворот вывалился здоровенный, пьяно шатавшийся тролль. Небо было сумрачным, а потому случайный солнечный луч не грозил превратить его в глыбу полевого шпата.

— Это че? — хрипло поинтересовался он. — Это хто? Вы все — че?

— Принц! Это принц! Он говорит, что принц! — разом защебетали над его огромными, поросшими зеленым мохом ушами летуны. Он отмахнулся каменной, по-видимому, приросшей к его рукам дубиной.

— Какой-такой принц? На кой ляд он нам сдался? Столько лет жили сами по себе… Да я сам себе принц! Эй, парень, ты сдурел, что ли? У меня в это время завтрак!

У этого обормота десять лет не было завтрака, но, проснувшись, он об этом не помнил. Что ж, для сильного впечатления одного придется убить. Рэй коснулся рукояти Листа, но, усмехнувшись, убрал с нее руку. На сей раз обойдемся без Могущества. В схватке с этим его можно и сэкономить. Он вынул меч из ножен и положил на траву позади себя. Толпа ахнула. Он шагнул навстречу накатывавшему на него противнику, сжимая и разжимая всего лишь одни голые руки.

Если бы тролль мог выпрямиться, он дотянул бы до десяти футов, но он был безнадежно горбат. Шипастая каменная дубина обрушивалась на траву, выворачивая пласты земли. Рэй был против него словно ласточка против индюка. Тролль и его дубина заслонили небо, чудовищное орудие начало опускаться, Рэй откинулся назад, как будто падая, и делая при этом переворот с опорой на правую пружинящую руку. Его ноги взметнулись вверх, тело изогнулось, оставляя смертоносную дубину проносящейся с левого бока, а сверкающая острая шпора в высшей точке описываемой дуги безошибочно обнаружила сонную артерию там, где ей положено быть согласно анатомии всех живущих тварей.