Амальрик прекрасно их понимал: впервые оказавшись здесь, он тоже все никак не мог налюбоваться его прелестью, доверенной столь немногим, а потом если не привык, — привыкнуть было невозможно, — то как-то уравновесился сердцем. Как-никак за его плечами — полторы тысячи лет, тысячу из которых он вхож в Хайпур в качестве главного из его хозяев, а до того состоял в свите прежнего Регента.

Всего лишь около сотни эльфов по всей Волшебной Стране хотя бы приблизительно знали, где находится заветное сердце Белого трона, где собирается Светлый Совет, и все они дали страшную клятву ни под какой пыткой не выдавать доверенного им секрета. Все-таки в проклятии, вынуждавшем эльфов говорить только правду, были и свои удобные стороны. Ни одно самое чудовищное истязание никому из посвященных не смогло развязать языка. А прочие народы знали о Хайпуре и того меньше.

Амальрик огляделся. Хайпур создан так, чтобы навеки затмить в сердце увидевшего его все иные привязанности. В этом смысле он весь представлял из себя своего рода магический артефакт, и тот, кого приводили сюда, был уже обречен на служение Белому трону.

Масса юной свежей зелени нависала над белыми стенами зданий, выстроенных, главным образом, в виде ступенчатых пирамид, самою формой своей символизировавших устойчивость и стремление к совершенству. Здесь не было улиц в их обычном понимании: лишь тропинки, выложенные белыми плитами, с пробивавшимся меж ними мхом. Хайпур допускал только пешее передвижение. Только естественные звуки ласкали здесь слух: птичий щебет, шорох листвы, журчание струй многочисленных фонтанов, украшенных скульптурными группами, или же, напротив, совсем простых, в виде родника, переполняющего мраморную чашу. Это был во всех отношениях необычный город. Здесь не было постоянного населения, здесь не слышались громкие голоса, его не оскверняли жители и их суетливая деятельность, и если Амальрику и его спутникам кто-то попадался на дороге, он был уверен, что это посвященные, прибывшие сюда для медитаций и поисков дальнейших путей к совершенству.