Мы только видим, что чем больше мы пытаемся удалиться мыслью от сегодняшнего дня, тем больше будущих достижений наполняет нас инстинктивным сопротивлением, протестом, беспокойством, отвращением - хоть я говорю, все время говорил, только о процедурах, об усовершенствованиях, которые должны служить жизни! Взглянув шире: будущее не может быть химически очищенным от забот, боли и страхов современности, абсолютно удобным, роскошно скроенным костюмом для наших теперешних привычек, нужд и мнений. Ничего подобного - оно постепенно пересматривает их, приводит к острым конфликтам, будет принуждать к выбору, будет требовать расплаты за расширение физических границ жизни, будет, одним словом, отбрасывать, уничтожать очень многое из того, что сегодня мы считаем бесценным, незаменимым, нерушимым. И будет в этом безжалостно, как сам прогресс, и, как он, неотвратимо. Ибо единожды сделанного изобретения, открытия уже ничто не может уничтожить, разве только со всем человечеством; идиллия какого-то якобы ожидающего нас "возвращения в природу" - фикция, утопия, и именно поэтому путь, ведущий от современных открытий в глубь порой невероятных грядущих последствий, не только трудно разглядеть. Еще труднее современному человеку с ним согласиться.

До сих пор я умышленно говорил только о единично-биологическом аспекте будущего, но не будет ли другой, социологический, еще более радикальным в сравнении с нашими современными мечтаниями и представлениями? Проповедовать во времена планового хозяйства свою личную страусовую политику, сужая все до судеб живущего поколения, постулировать как идеальную цель тот же, столь удобный и милый элитарный индивидуализм, который был, во всяком случае в сфере духовной, уделом избранных кругов общества на переломе XIX и XX веков, видеть в его массовом распространении решение основных проблем человеческого существования - это, как говорится, хуже, чем преступление: это ошибка.