Установив, таким образом, возможности (или, говоря осторожнее, одну из возможностей) разоружения и тем самым сняв с чаши весов груз потенциальной гибели, мы можем поставить вопрос о будущем мира уже не в эсхатологическом* плане. В рассуждениях, обычно имеющих целью нарисовать нам этот будущий мир, я вижу две основные ошибки. Первая - пренебрежение реальными мотивами человеческих действий. Вторая - абсолютизирование, наделение высочайшими рангами ныне существующей (то есть, в масштабе жизни планеты, временной) техники нашей цивилизации. Начнем, чтобы оживить разговор, с этого второго, близорукого взгляда. Каждый из нас, наверно, видел, и неоднократно, забавные гравюры, картинки и рисунки, на которых увековечены представления наших предков о технике будущего. Эпоха пара: все на этих (в свое время абсолютно серьезно воспринимавшихся) картинках дымит и пылает. Паровые колымаги, паровые кибитки, брички, даже подъемники; паровые двуколки, ландшафт в сиянии пышущих огнем локомотивов и бесконечно длинных железнодорожных составов, паровые пушки и корабли. В такой же степени распалили воображение наших дедов воздушный шар или тростниково-полотняный летательный аппарат братьев Райт; опять те же презабавные вымыслы, города, кишащие смешными деревянными нетопырями, балконы, к которым причаливают элегантные гондолы воздушных шаров; то же самое происходило с каждым получившим относительную известность изобретением, например, телефоном или динамо-машиной. Всякий раз скрупулезно повторялась та же ошибка: сегодняшнему изобретению, но механически увеличенному в сто или тысячу раз и одновременно распространенному на все моря и континенты, предвещали триумф и абсолютное владычество завтра. Посему я хотел бы спросить: а не может ли быть так, что технические апологии современности вызовут у наших внуков столь же искреннее веселье? Будет ли - может ли быть - будущее сферой непрекращающихся галактических путешествий, либо царством электронных роботов, которыми будет кишеть земля, либо обителью гигантских атомных электростанций - словно человечество руководствуется одним стремлением: заболевать какой-то технической мономанией, лишь бы она была достаточно монументальна? Тут в наши рассуждения вклинивается уже поставленный вопрос - мотивы человеческой деятельности.