Своим сложением Олаф Юргенссен удался в своих далеких предков. Родись он веков на девять раньше, пришелся бы очень кстати за веслом на скамье дракара

Недель за пять до того, как организм Олафа Юргенссена вступил в конфликт с фармакологической промышленностью Норвегии, майор Бен Йенсен спокойно подъезжал к воротам авиабазы Буде. В лучах ярких ламп дневного света искрился снег на соснах у пропускного пункта. Настроение было отличным, в планы майора входило отметиться на службе и выбраться в город — у сына в колледже были проблемы, требующие вмешательства родителей и педагогического совета. Об этом прямо и недвусмысленно сообщил директор учебного заведения в телефонном разговоре накануне вечером. Конкретную причину вызова директор обещал изложить при встрече. Погруженный в семейные проблемы, Йенсен машинально показал пропуск сержанту местной охраны и собирался проследовать дальше, но сержант постучал по стеклу костяшками пальцев, давая понять, что у него есть для майора какое-то сообщение. Йенсен опустил стекло.

— Доброе утро, майор, — зябко простучал зубами сержант.

— Приветствую вас, — иронично ответил Бен, неодобрительно поглядывая на его поднятый воротник — прямое нарушение формы одежды при исполнении служебных обязанностей, — надеюсь, вы меня остановили не для того, чтобы сообщить этот не нуждающийся в подтверждении факт?

— Вовсе нет, господин майор, вас вызывает к себе командир базы.

— На какое время?

— Немедленно, господин майор. Вам приказано прибыть К нему сразу, как только прибудете на базу.

Бен кивнул и проехал под арку ворот внешнего ограждения. Свернув к штабу, он задумался, что это такое понадобилось начальству. Полетов на сегодня не ожидалось. Последнее время они вообще летали не так часто, как раньше.