В результате развала армии и флота у русских осталось совсем мало субмарин, охота за которыми входила в задачу подчиненного майору Йенсену экипажа. Другое дело раньше — летать приходилось почти ежедневно, на земле экипажи патрульной разведывательной противолодочной эскадрильи оставались в редких случаях, когда погода была совсем уж никуда не годной. Бен оставил машину на стоянке у штаба и направился ко входу в здание. Холодный морозный ветер проник за воротник сразу, как только он выбрался из нагретого салона. Насыщенный влагой ветер дул с моря, и при влажности в девяносто восемь процентов двенадцатиградусный мороз казался сибирским холодом. На снегу перед крыльцом следов, ведущих в штаб, было еще совсем немного. Люди еще только собирались на службу. Майор кивнул дворнику, бодро шагающему за своей стрекочущей снегоуборочной машинкой, и тот вежливо помахал рукой. Йенсен засунул шапку и куртку в личный шкаф, взял из него папку с блокнотом и ежедневником и направился к командиру. Полковника Ульфа Торвальдсона он знал уже лет пятнадцать. Они вместе начинали службу в 356-й истребительно-бомбардировочной авиаэскадрилье на севере Норвегии. Все летчики части считались в НАТО экспертами ВВС по посадке при сильном боковом ветре, а лейтенант Торвальдсон и капитан Йенсен летали лучше всех. Их негласное соперничество прервалось после того, как на F-5A

Майор постучал и, получив разрешение, вошел в кабинет.

В кабинете командира базы пахло натуральным кофе, дорогим одеколоном и хорошими сигарами. Ульф Торвальдсон всегда сам молол кофе и сам же его варил. Hужно признать, получалось это у пего неплохо. Йенсен застал своего шефа как раз у кофеварки.

— Как твой Айвор? — поинтересовался полков-пик.

— Что-то учудил в колледже. Хотел спросить твоего разрешения отлучиться для встречи с директором.

— Какие проблемы, старина, — проявил демократичность шеф, — поезжай в любое время. Нам, старым служакам, позволительно иной раз пожертвовать служебным временем.