Иначе ты был бы сейчас в одном из домов, мимо которых прошел, следуя сюда… А слышал ли ты о Тартусе Зольде? В разных мирах у него были разные прозвища, но чаще всего его называли Космическим Ухарем. Ему было двадцать лет, когда он исхитрился и уничтожил флагманский корабль Золотой Эскадры. В двадцать два года он отбил у повстанцев «Эрика Великолепного» и стал его капитаном. В двадцать три – покорил планету эль-гунов. В двадцать четыре – раскрыл заговор некроианцев и был награжден орденом Чести первой степени…

Старик перечисляет заслуги героя, и глаза его делаются мутными.

– Я слышал об Ухаре, – говорит Геркулес.

Взгляд старика тут же проясняется.

– Тартусу было двадцать шесть лет, когда он впервые посетил «Тугой бутон розы». Больше об Ухаре никто ничего не слышал.

– Он пропал? – спрашивает Геркулес.

– Он пропал, – соглашается старик. – В «Бутоне розы» ему встретилась девушка, не похожая на остальных. И он лишился того, что делает мужчину – мужчиной.

Геркулес вздрагивает, невольно опускает глаза. И старик смеется:

– Ты опять неправильно меня понял! У Тартуса все осталось на месте. Только внутри будто сдвинулось что-то. Он перестал был Ухарем. Его уже не тянуло к приключениям, и кровь не вскипала при виде врагов и опасности. Он размяк. Его мысли были прикованы к той девушке, он хотел быть с ней рядом – а все остальное потеряло всякий смысл. Великая сила влекла его к ней. Необоримая первобытная сила, что всегда находилась внутри его, но спала до поры до времени. Эта сила есть в каждом – в тебе тоже. И она может проснуться, когда ты войдешь в заведение мамаши Ти.

– Он вернулся к ней? – спрашивает Геркулес и отбрасывает ненужный камень.

– Конечно, вернулся. Космические миры и бездны, межзвездные путешествия и приключения он променял на прозябание в захудалом мирке – рядом с ней.

– Я слышал похожие истории, – говорит Геркулес. – Одна была про сержанта Жака со «Святой Февелины», другая – про Фила Бешеного Буйвола. Многих эти байки пугают. Но не меня. Нет такой силы, что могла бы отбить у меня тягу к приключениям. Нет ничего, что отвратило бы меня от вольной жизни.