— Китиара, оставь господина в покое. — Отик тронул девушку за плечо.

Китиара обернулась к нему. Она не произнесла ни слова, лишь поглядела на него. Отик моментально увял и отступил назад.

— Все в порядке, мастер Сандат. — поспешно вмешался Антимодес. Ему нравился Отик, и он не хотел причинять ему беспокойства. Гном, к тому времени закончивший есть, проявлял живой интерес к происходящему, как и две официантки. — Молодая… гм… леди и я должны кое–что обсудить. Пожалуйста, садитесь, госпожа.

Он привстал и поклонился ей. Юная девушка скользнула в кресло напротив. Подбежала официантка, чтобы убрать тарелки — и удовлетворить свое любопытство.

— Закажете что–нибудь еще? — спросил она Антимодеса.

Он посмотрел на свою юную гостью. — Хотите чего–нибудь?

— Нет, благодарю, — коротко ответила Китиара. — Занимайся своим делом, Рита. Если нам что–то понадобится, мы дадим знать.

Оскорбленная официантка метнулась прочь. Отик продолжал посылать Антимодесу беспомощные извиняющиеся взгляды. Антимодес улыбнулся, показывая, что ему все равно, и Отик, пожав пухлыми плечами, рассеянно отошел в сторону, благо прибытие новых клиентов обязывало его заняться делами.

Китиара приступила к делу с прямотой, которая понравилась Антимодесу.

— Кто же это, кому ты хочешь помочь? — спросил он.

— Мой маленький брат. Брат по матери, если быть точной, — прибавила она после секундного раздумья.

Антимодес припомнил уничтожающий взгляд, которым она наградила Отика, когда тот упомянул ее мать. Между ними явно не было большой любви, подумал архимаг.

— Сколько лет мальчику?

— Шесть.

— А откуда ты знаешь, что он хочет учиться магии? — спросил Антимодес. Он подумал, что знает ответ. Он часто слышал его.

«Он обожает наряжаться и играть в волшебника. Он выглядит так мило. Вам нужно увидеть, как он рассыпает пыль, воображая, что творит заклятье. Конечно, мы понимаем, что это просто одна из стадий, которую он проходит. Мы вообще–то не одобряем этого. Не обижайтесь, сэр, но мы бы не пожелали нашему мальчику такой профессии. Теперь, если бы вы могли поговорить с ним и сказать, как трудно…»