Пальцы бога забарабанили по душе Антимодеса. Но ему нужно было больше сведений. Он должен был удостовериться.

— Скажи, Рейстлин, кто–нибудь в твоей семье обладает магическими способностями? Я не просто любопытствую, — объяснил Антимодес, видя, как боль искажает лицо ребенка, — мне нужно знать, потому что мы обнаружили, что такие способности чаще всего передаются по наследству.

Рейстлин облизнул губы. Он опустил взгляд, задержав его на своих ладонях. Пальцы, тонкие и подвижные для такого малыша, сжались в кулаки.

— Моя мать, — сказал он бесцветным голосом. — Она видит разное. То, что происходит далеко. Видит другие края. Наблюдает за тем, что делают эльфы и чем занимаются гномы под горой.

— Она ясновидящая, — подытожил Антимодес.

Рейстлин снова пожал плечами:

— Большинство людей думают, что она сумасшедшая.

Он поднял глаза, готовясь защищать свою мать. Обнаружив, что Антимодес смотрит на него с сочувствием, мальчик расслабился и слова хлынули из него, как кровь из перерезанной вены.

— Она иногда забывает поесть. Ну, не совсем забывает… Как будто она ест где–то в другом месте. И она не занимается работой по дому, но это потому, что на самом деле она вообще–то не дома… Она бывает в чудесных местах, видит чудесные, красивые вещи… Я это знаю, — продолжил Рейстлин, — потому что, когда она возвращается, то грустит. Как будто она не хочет возвращаться. Иногда она смотрит на нас так, словно не знает, кто мы.

— Она рассказывает о том, что видит? — мягко спросил Антимодес.

— Мне — немного, — ответил мальчик. — Но не все. Это не нравится отцу, а моя сестра… ну, вы видели Кит. У нее не хватает терпения смотреть на то, что она называет мамиными «припадками». Так что я не виню маму за то, что она покидает нас, — продолжал Рейстлин таким тихим голосом, что Антимодесу пришлось наклониться вперед, чтобы слышать его. — Я бы ушел с ней, если бы мог. И мы никогда бы не вернулись сюда. Никогда.