— Мне какое дело? — сердито ответила она. Направляясь к выходу, она дала Карамону подзатыльник. — В следующий раз делай как я тебе говорю. Слышишь? Что ты за солдат, если не слушаешься моих приказов?

— Я буду слушаться, Кит, — сказал Карамон, морщась и потирая затылок. — Но ты сказала, чтобы я оставил Рейстлина. Ты же знаешь, что мне нужно за ним присматривать.

Антимодес мог слышать их спорящие голоса, пока они не спустились по лестнице.

Он снова посмотрел на мальчика. — Садись, пожалуйста, — сказал он.

Рейстлин тихо скользнул в кресло напротив. Он был маленьким для своего возраста, и его ноги не доставали до пола. Он сидел абсолютно спокойно. Он не ерзал и не елозил. Он не болтал ногами и не стучал ими по ножкам стула. Он сложил руки вместе на столе и внимательно смотрел на Антимодеса.

— Не хочешь чего–нибудь поесть или выпить? Ты же мой гость, — добавил Антимодес.

Рейстлин покачал головой. Хотя ребенок был грязным и одетым как нищий, он не голодал. Уж близнеца–то его наверняка кормили хорошо. Кто–то следил за тем, чтобы на их столе была еда. Что же до чрезмерной худобы мальчика, Антимодес предположил, что она была результатом огня, горящего глубоко в тайниках его души, огня, потребляющего пищу до того, как она могла напитать тело, огня, который оставлял ребенка с постоянным голодом, который тот еще не мог осознать или понять.

И снова Антимодес почувствовал священное прикосновение бога.

— Твоя сестра говорила мне, Рейстлин, что ты хотел бы ходить в школу, чтобы учиться и стать магом, — начал Антимодес, ища подход к существу разговора.

Рейстлин колебался секунду, затем сказал:

— Да, наверно.

— Наверно? — разочарованно повторил Антимодес. — Ты что, не знаешь, чего хочешь?

— Я никогда не думал об этом, — ответил Рейстлин, пожимая худенькими плечами в точном повторении жеста своего более упитанного брата. — Насчет обучения в школе, я имею в виду. Я даже не знал, что есть школы, в которых учатся магии. Я думал, магия — просто… — он подыскивал нужное слово, — просто часть тебя. Как глаза или руки.