Антимодес подал Рейстлину знак встать со своего места и подойти прямо к нему. Антимодес взял руки мальчика в свои. Малыш попытался уклониться и вывернуться.

Он не любит, когда его трогают, понял Антимодес, но продолжал держать мальчика. Он хотел подчеркнуть значимость своих слов своей плотью, мускулами, костями. Он хотел, чтобы мальчик не только услышал, но и почувствовал их.

— Слушай меня, Рейстлин, — сказал Антимодес, и мальчик успокоился и встал спокойно. Он осознал, что этот разговор был не беседой взрослого с ребенком, но беседой равного с равным. — Магия не решит твоих проблем — она только прибавит к ним множество других. Магия не заставит людей полюбить тебя — она увеличит их недоверие. Магия не облегчит твою боль — она будет извиваться и гореть внутри тебя, так что однажды ты подумаешь, что даже смерть была бы приятней.

Антимодес сделал паузу, все еще крепко держа руки ребенка, сухие и горячие, как будто у него был жар. Архимаг мысленно подбирал способ объяснить этому маленькому мальчику то, что он хотел сказать, так, чтобы тот понял. Отдаленный звонкий стук из кузнечной мастерской, доносящийся с улицы снизу, помог подобрать сравнение.

— Душа мага закаляется в кузнице волшебства, — сказал Антимодес. — Ты добровольно соглашаешься идти в огонь. Пламя может уничтожить тебя. Но если ты выживешь, каждый удар молота будет придавать форму твоему существу. Каждая капля воды, выбитая из тебя, закалит и затвердит твой дух. Ты понимаешь?

— Я понимаю, — сказал мальчик.

— У тебя есть какие–то вопросы ко мне, Рейстлин? — спросил Антимодес, усиливая хватку. — Хоть один вопрос?

Мальчик колебался, размышляя. Ему не хотелось говорить. Он думал, как сформулировать свои опасения.

— Мой отец говорит, что перед тем, как магам разрешают применять свое волшебство, их приводят в ужасное темное место, где они должны сразиться со страшными чудовищами. Отец говорит, что иногда маги умирают в этом месте. Это правда?