Он терпеть не мог пропускать занятия. Он был сообразительнее своего учителя. И в глубине души Рейстлин знал, что он более способный маг, чем Мастер Теобальд. Но все еще оставались некоторые вещи, которым он мог научиться у учителя, и они были ему необходимы. Волшебство пылало внутри Рейстлина огнем, настолько же приятным, насколько мучительным. Что Мастер Теобальд знал, а Рейстлин — еще нет, так это как контролировать этот огонь, как заставить магию служить ее хозяину, как обратить пламя в слова, которые можно написать или произнести, как творить с помощью огня.

Мастер Теобальд был таким никудышным учителем, что Рейстлин часто ощущал себя сидящим в засаде, готовым наброситься на любой обрывок полезной информации, какой мог нечаянно появиться перед ним.

Ученики Мастера Теобальда сидели на высоких табуретках и отчаянно старались не задремать, что было нелегко при такой жаре, да еще после плотного обеда. Любого, кто клевал носом, тут же будил удар гибкого ивового прута по плечам. Мастер Теобальд был крупным рыхлым мужчиной, но при желании мог двигаться очень быстро и бесшумно. Ничто не доставляло ему такого удовольствия, как застать ученика дремлющим.

Рейстлин отмахнулся от вопросов своего брата насчет порки в первый день. С того дня его плечи успели почувствовать розгу несколько раз, хотя боль больше ранила душу, чем плоть. Раньше его никогда не били, если не считать редких шлепков от сестры, которыми она его награждала в знак расположения. Если иногда Китиара била сильнее, чем намеревалась, ее братья знали, что это не нарочно.

Мастер Теобальд наносил удар с блеском в глазах и с улыбкой на его полном лице, которая не оставляла никаких сомнений в том, что он получал удовольствие, наказывая детей.