- Дитя мое, я счастлив, что ты такая искусница. С тех пор, как нас изгнали с родной земли, где перед типи стояли тотемные столбы, я не видел резьбы совершенней.

Черты девичьего лица затвердели.

- Отец, этот тотем защитит тебя в бою. Для тебя глаза его будут видеть, а уши слышать; уста его предупредят тебя об опасности. А если беда затаится от глаз и ушей, её учует нос. Да не коснется смерть отца моего. Летучей Мыши, коего бледнолицые зовут Римским Носом, - пока он под моей защитой.

Индеец опустился перед Мистай на колени, взял её за руки и отвернулся, пряча увлажнившиеся глаза. Сейчас это был не суровый и властный вождь шайеннов, а просто отец, боящийся за свою дочь. Но когда он снова посмотрел на нее, глаза его были сухими, а подбородок уже не дрожал.

- Мистай, нынче же ночью ты уедешь отсюда, - тихо произнес он. Молодой Медведь проводит тебя до Большой излучины. Через три луны, отогнав жестоких конных солдат, я приеду к вам.

Римский Нос умолк, вспомнив свои наставления юноше, который выглядел старше своих лет. "Если на заходе третьей луны я не приеду, ты. Молодой Медведь, отвезешь Мистай на север, к оглала-сйу. Но оберегай её там от похотливых воинов. Оберегай, не щадя своей жизни, ибо у сиу другие обычаи, там девушка раньше становится женщиной. Пусть ещё два лета Мистай носит пояс целомудрия, а затем позволяю тебе взять её в жены".

- Отец, ты встревожен? - проник сквозь завесу его мыслей голос Мистай. - Не волнуйся, не напрасно же я вырезала тотем. Он защитит тебя, и мы встретимся на заходе третьей луны.

- Мне пора. - Вождь медленно поднялся на ноги. - А ты готовься к отъезду.

Левайна разбудил инстинкт дикого зверя. Все его мускулы были напряжены, грубые сильные ладони ласкали холодный металл "спенсера". Он остро ощущал опасность; ноздри раздувались, чуя кислый, как от его собственных подмышек, запах индейца. Враг совсем рядом.