Глаза быстро привыкли к предрассветному сумраку и в слабом сиянии звезд разглядели даже не фигуры - тени; но и теней было достаточно. Солдаты и разведчики, стреноженные мулы и кони спокойно спали; четверо часовых, хоть и озирались по сторонам, явно не подозревали об опасности.

Затем взгляд Левайна, проникавший ночью гораздо дальше, чем взгляд любого другого человека, выхватил из сумрака четыре медленно приближающихся силуэта. Индейские воины ползком подкрадывались к лошадям. Ближайший из них находился футах в тридцати от Левайна. Бесшумно и быстро разведчик вскинул винтовку и поймал воина на мушку.

Выстрел расколол тишину, вспышка, будто молния, осветила лагерь. Опрокинутый ударом тяжелой пули, индеец засучил ногами, как раненый кролик. Остальные вскочили и метнулись назад потревоженными призраками, но три выстрела соединились в один удар грома, в одну струю пламени.

Люди бегали и кричали, лошади рвались с привязи. Только Левайн не шевелился, сгорбившись во тьме. Из ствола его "спенсера" тянулся дымок.

К нему подошли Форсайт и Бичер.

- Левайн, в чем дело? - спросил майор. - Это ты стрелял?

- А то кто же? - Разведчик гулко захохотал. - Не бойся, командир, их было всего четверо, я всех укокошил. Надо понимать, краснокожие куда ближе, чем уверял Маккол.

- И что ты предлагаешь? - Форсайт понизил голос, не желая, чтобы остальные слышали, как он спрашивает совета у разведчика. На войне бывают ситуации, когда командиру приходится полагаться на опыт таких, как Левайн. - Думаешь, они решили с нами разделаться?

- Ежели не так, то старина Римский Нос празднует труса, а мне в это не верится. Бьюсь об заклад, они нападут, едва рассветет. Раньше они сюда не сунутся, и не потому, что дрожат за свои шкуры, - просто в темноте труднее драться.

- Значит, у нас примерно час, чтобы подготовить встречу. - Форсайт посмотрел на небо: звезды ещё не меркли. - Ну ладно, Левайн. Ты лучше всех знаешь Арикари. Что посоветуешь?