– А! – снова махнул рукой Айрапет. – Не хочу я этих разборок, Полина, не хочу! И тебя прошу, – он серьезно посмотрел мне в глаза, – все, о чем мы тут гаварили, должно остаться между нами.

– Безусловно! – кивнула я. – ты же знаешь, я не из болтливых.

– Аднавременно я знаю твою неумеренную страсть к расследованиям, – усмехнулся Айрапет. – И предуприждаю – никакой самодеятельности! Никаких допросов и слежек в спорткомплексе! Его и так черт знаит во щто превратили! Ты поняла меня?

– Да, Айрапет, – спокойно ответила я. – я тебя поняла.

– Вот и умница, – ласково проговорил директор. – А теперь иди, Полинка, проводи свои занятия. Ты тоже натерпелась. Аллах даст – все уладится.

Я не верила ни в Аллаха, ни в Христа, ни в черта, но все же кивнула и покинула кабинет директора.

Я поняла тебя, Айрапет. Но не обещала при этом, что откажусь от расследования, так что совесть моя чиста.

Пройдя в раздевалку, сияющую чистотой – спасибо бабе Клаве! – я переоделась и пошла в спортзал. При входе я почувствовала легкую неприятную дрожь, вызванную воспоминаниями о недавних событиях.

Блин, скорее бы прошло время, чтобы я смогла забыть об этом. Неужели мне все время теперь придется входить сюда со столь мерзким чувством?

Проводя занятие, я старалась полностью окунуться в него, не думая больше ни о чем, кроме, спортивных упражнений.

Клиентки, которые были в курсе всего, сначала посматривали на меня с любопытством, видимо, пытаясь понять, почему меня не было вчера. Понятно, что им никто не сообщал, что меня задерживали по подозрению в убийстве.

Однако в глубине души я так и не могла отделаться от ощущения, что никак не могу дождаться окончания занятий, чтобы поговорить с бабой Клавой.

Когда же наконец я освободилась, то бегом побежала к себе в раздевалку. Бабы Клавы еще не было. Я вставила вилку от электрического чайника в розетку, достала из шкафчика печенье, чтобы угостить старушку. Как только чайник закипел, раздался стук в дверь.