– Ладно, ладно, молчу, – согласилась я. – Больше перебивать не буду.

– Так вот, с тех пор я видела, что Сорокина все мрачнее тучи ходила, а Наташка посмеивалась. Сияла просто. А потом вот что случилось. Я же говорю, порой задерживаюсь здесь допоздна. Так вот, как-то слышу в комнатушке нашей, где все ваши спортивные вещи свалены, будто есть кто-то. И, главное, дверь заперта. Я как раз мимо проходила, дверь подергала – думала, может, не приведи Господи, воры, времена-то нынче какие! Чувствую, изнутри заперто. А потом оттуда стоны такие раздались, что… – старушка покраснела, – ну, ты понимаешь, Полинушка, отчего женщина так стонать может.

– Понимаю, – кивнула я, вспомнив, как сама порой теряла над собой контроль в процессе секса.

Правда, мне ни разу не доводилось заниматься этим в инвентарной, но, может быть, это добавляет остроты ощущений?

– И что же вы дальше сделали? – заинтересованно спросила я.

– Постояла немного, – смущенно призналась старушка. – Уж как она там стонала, словно ее медом мажут! А потом я отошла на всякий случай. Не мое, думаю, дело. Пусть закончат, а я потом там уберусь. А потом потихоньку Айрапету скажу, пусть сам разбирается. Ну, подождала с полчаса, думаю, уж нет поди там никого, возвращаюсь… И надо же – как раз в этот момент Ленка Сорокина оттуда выходит. Увидела меня и аж затряслась вся. Ты чего, говорит, швабра старая, тут вынюхиваешь? Ничего, говорю, убираться пришла. А она мне – вот и убирайся подальше отсюда! А сама аж трясется вся, и щеки горят. Видно, здорово он ее распалил!

– Да кто он-то? – не выдержала я. – Ведь ясно же, что она с мужчиной там была!

– А вот его-то я и не видала! – с сожалением ответила старушка. – Видно, он первым вышел и смылся, а она пока осталась. Мужику что – штаны застегнул да пошел, а она, поди, пока все причиндалы на себя нацепила…

– То есть вы так и не знаете, кто Ленкин любовник?

– Не знаю! Убей меня бог, не знаю! Только ты дальше слушай.