На вокзале, конечно, было так жарко и душно, как только и может быть в раскаленный июльский день. Вокзальные залы ожидания тоже были заполнены до последней возможности. Но хуже всего дела обстояли там, где продавали билеты на дальние поезда. Неумолимые графики летних отпусков вели к кассам множество людей. Перед кассовыми окошечками, далеко не все из которых были открыты, люди выстраивались в очереди, замысловато протягивающиеся чуть ли не через весь вокзал.

Очень много усилий ушло на поиски, но в конце Юра и Галя разыскали будку телефона-автомата. Здесь тоже была длинная очередь, очень жаркая и раздраженная, словно наэлектризованная прямыми солнечными лучами. Но минут двадцать спустя Юра оказался все-таки внутри раскаленной коробки, плотно прикрыл за собой дверцу и набрал номер редакции. В этот момент Леня, по счастью, оказался на месте; сдавленным полушепотом, как человек, простудивший горло, Юра выпалил в трубку последние новости о второй встрече с пифеянами. Спустя тридцать секунд в будку уже стучали - с одной стороны монетами, а с другой кулаками. Быстро раздражаясь, Юра завершил разговор и продрался сквозь раздраженную и наэлектризованную толпу к Гале.

Из густого автомобильного водоворота через семь минут появился знакомый оранжевый "Запорожец". Леня Скобкин остановил машину прямо перед Юрой и Галей, и они увидели, что у начинающего журналиста совсем не свойственный ему смущенный и виноватый вид.

- Шеф поймал меня в самый последний момент, - Леня распахнул дверцу машины. - Я уже собирался ехать к вам, когда он дал мне еще одно срочное задание. Все выяснилось в самый последний момент, послать больше было некого. И сейчас у меня есть только несколько минут, опаздываю. Пока вам придется обойтись без меня.